Ирина Акопян: Финансовая система перестроилась. Как это влияет на бизнес?

Эксперт рассказала о трансформации финансового рынка, альтернативных инструментах международных расчётов и о том, почему бизнес всё чаще отдаёт платежные процессы на аутсорс.

— Финансовый рынок пережил глобальные изменения. Как бы вы описали текущую фазу? Адаптация уже завершена или ещё что-то будет меняться?

— Явный кризисный период уже прошёл. Сейчас найдены новые маршруты, новые продукты, которые позволяют бизнесу адаптироваться к изменившимся реалиям. Вспомним 2022–2023 годы — тогда был экономический шок. Компании были вынуждены сохранять контракты, искать новых поставщиков, перестраивать логистические цепочки и проводить платежи альтернативными способами. Сейчас каждый бизнес нашёл механизмы для этого, перестроил цепочки поставок, а реализацию платежей в основном отдал на аутсорс внешним агентам там, где традиционные маршруты перестали действовать. Но процесс трансформации продолжается.

— Какие сегменты пострадали сильнее, а какие получили импульс к развитию?

— Наиболее чувствительными оказались отрасли, зависящие от международных поставок. В первую очередь промышленность, электроника и ряд производственных направлений. Но они также перестроились: выстроили новые логистические цепочки, нашли новые рынки сбыта, наладили новые платежные маршруты. Сейчас мы видим рост несырьевого экспорта — это продукция агропромышленного комплекса, машиностроения и другие направления.

— Какие инструменты стали основными для трансграничных расчетов?

— Бизнесу стало доступно множество инструментов. Ктото использует прежние, традиционные банковские расчеты. Доля национальных валют заметно выросла. Если до 2022 года расчеты в основном велись в евро и долларах, то сейчас 53% — это российские рубли. Кроме того, развился рынок платёжных агентов, которые используют свою инфраструктуру и альтернативные маршруты. Например, мы в компании A7 используем вексель — ценную бумагу, которая позволяет проводить платежи быстро, практически в любую точку мира и в любой валюте. Сейчас огромный выбор инструментов в дополнение к традиционному банковскому переводу.

— Что насчет альтернативных решений? Какие самые необычные?

— Как я уже говорила, мы используем вексель. Инструменту более 700 лет, он регулируется Женевской конвенцией 1930 года, к которой присоединились многие страны мира. Вексель признается в любом суде. Например, средний перевод в Китай у нас занимает 4 часа, а самый быстрый — 1 час 40 минут.

— Как удалось добиться такой скорости? У вас особые договорённости в Китае?

— Это не обязательно Китай. Вексель позволяет работать с любыми контрагентами из разных стран. Вы не переводите деньги напрямую по корреспондентским цепочкам, где платежи задерживаются из-за западного комплаенса и дополнительных проверок. Векселедержатель получает средства за рубежом — в безналичной или, в некоторых странах, в наличной форме.

— Это всегда так было или только после 2022 года?

— Это можно было делать всегда, просто санкции стали катализатором изменений финансовой системы и платежной инфраструктуры.

— Какие решения показали наибольшую эффективность?

— Те модели, где выстроена инфраструктура в нескольких десятках стран, где есть различные платёжные маршруты и качественная подготовка документов. Порядка 40% платежей в Китай, которые отправляют разные финансовые компании, не доходят именно из-за некачественной подготовки — ошибок в инвойсе или назначении платежа. Тогда деньги зависают на корсчетах на недели и месяцы.

— Можно ли сказать, что благодаря вашей компании в России сформировалась новая глобальная финансовая карта?

— Наши инструменты востребованы не только в России. В прошлом году мы открыли офисы в Нигерии и Зимбабве — странах, которые не находятся под санкциями, но где наши решения тоже набирают популярность. В ближайшие два года планируем развивать сеть офисов в Африке и Латинской Америке.

— Расскажите подробнее про выход на эти рынки. Как это началось?

— Мы в России — крупнейшая система международных расчётов. Мы запустили новые продукты для обеспечения внешнеэкономической деятельности бизнеса. Банковская западная система регулируется в основном глобальными финансовыми институтами, которые могут вводить ограничения. Платежи из любой страны, попавшей в «серую зону», надолго встают на комплаенс. Мы поняли, что аутсорсинг международных расчётов, не зависящих напрямую от одного-двух глобальных игроков, — востребованная услуга не только у нас, но и в других странах, сталкивающихся с аналогичными проблемами.

— Какие барьеры попрежнему остаются критическими?

— Если раньше компания могла выбрать один расчётный путь и использовать его годами, то сейчас нужно учитывать инфраструктуру, наличие ликвидности в конкретной юрисдикции и требования банка-получателя. Многие российские бизнесы предпочитают отдавать эту функцию на аутсорс, потому что задача перестала быть просто технической.

— На какие ключевые продукты и направления делает ставку ваша компания?

— Ключевой продукт — вексель. Он используется как расчетный инструмент, средство сбережения и накопления, а также для хеджирования рисков. Например, если вам нужен платёж через месяц, вы покупаете вексель в нужной валюте, фиксируете курс и через месяц либо отправляете его на платёж, либо погашаете и получаете дополнительный доход. Что касается направлений, то лидируют страны Азии. Если до 2021 года внешняя торговля была ориентирована на Европу, то сейчас 76% внешнеторгового оборота России приходится на Азию. По итогам 2025 года это 326 миллиардов долларов. Товарооборот с Индией вырос в 5 раз, до 70 миллиардов долларов. С этими странами мы уже плотно работаем.

— За счёт чего удалось занять такие сильные позиции?

— У нас развитая инфраструктура в 100 странах мира. Компания основана в октябре 2024 года, но за полтора года мы достигли серьезных успехов. Ежедневно проводим тысячи платежей, наша клиентская база — более 10 тысяч участников ВЭД: экспортёры, импортёры, крупный, средний и малый бизнес.

— Какова структура клиентов — больше крупного или среднего бизнеса?

Мы видим большой приток среднего и малого бизнеса. Региональные компании с нашей помощью успешно выходят на внешние рынки. В начале 2022 года стоимость платежа доходила до 10% и выше, затем 4-6%, и сейчас, благодаря нашим инструментам, средняя стоимость на рынке снизилась до 2%.

— Какие риски сегодня выходят на первый план: валютные, операционные, санкционные?

— Наверное, все в совокупности. Нужно выбрать правильный маршрут, подобрать банки в цепочке или использовать альтернативные инструменты. Важно хеджирование курсов, особенно в периоды колебаний. Компаниям сложно множить свои казначейства и заниматься комплаенсом, когда это можно отдать профессионалам.

— Насколько изменились требования прозрачности и отчетности?

— Если в начале 2022 года компании хотели, чтобы платёж хоть както дошел, то сейчас важна управленческая отчетность и прозрачный пакет документов для закрытия вопросов при валютном контроле. Прозрачность стала не менее важной, чем сам платёж.

— Как, повашему, изменится эта сфера через 5–10 лет?

— Изменится сама логика платежей. Сейчас они воспринимаются как отдельный инструмент, как отдельная деятельность. Но процесс уже начинает меняться. Скоро мы увидим встроенные финансы в цифровой инфраструктуре — платежи будут проходить бесшовно, менее заметно для клиента и не требовать от него большой вовлеченности.

— Какие технологии станут следующей точкой роста: искусственный интеллект, цифровые валюты, автоматизация расчётов?

— Думаю, все три фактора объединятся. Встроенные финансы уже развиваются во многих странах. Примеры крупнейших российских маркетплейсов это показывают, но нам нужно развиваться дальше. Возможно, даже не через 10 лет, а гораздо быстрее. Мы уже не будем говорить о платеже как о какойто отдельной единице.

— Возможен ли возврат к прежним финансовым моделям или рынок окончательно изменился?

— Клиенту и бизнесу нужен выбор. Они могут продолжать использовать традиционные маршруты, если те работают, а могут применять другие механизмы — проще, дешевле и быстрее.

#ПМЭФ-2026#Бизнес#Финансы

Интервью опубликовано на сайте "Росбалт"